Имазамокс vs имазетапир в бобовых: как ALS-гербициды (HRAC 2) дают «чистое поле» — и где начинается риск резистентности и последействия

С чего начинается выбор гербицида в бобовых

В бобовых культурах — горохе нуте, сое, чечевице — ошибка в системе защиты от сорняков почти всегда стоит дороже, чем в зерновых. Здесь уже на ранних фазах решается, кто будет формировать урожай: культура или сорняк.

Именно поэтому имазамокс и имазетапир стали базовыми действующими веществами для химпрополки бобовых. Они работают системно, контролируют как злаковые, так и двудольные сорняки и позволяют «закрыть» поле в самый уязвимый период — от всходов до смыкания рядков.

Но в реальной практике агроном сталкивается не с вопросом «работает или не работает», а с куда более сложной задачей: какой из этих ALS-гербицидов выбрать, в какой комбинации, на каком поле и с какими последствиями.

Оба действующих вещества относятся к группе имидазолинонов и действуют через ингибирование фермента ALS — этот механизм подробно разобран в нашей отдельной статье по гербицидам группы HRAC 2. Здесь мы сознательно не будем углубляться в биохимию, а сосредоточимся на том, как эти различия проявляются в поле.

На практике выбор между имазамоксом и имазетапиром — это всегда баланс между скоростью действия, почвенным «плечом», типом засорённости, риском последействия и планом севооборота. Особенно это критично в технологиях сои, где ошибки в химпрополке напрямую бьют по азотфиксации, густоте и конечной продуктивности культуры. Если вы работаете с этой культурой, рекомендуем параллельно опираться на полную технологию возделывания сои, где защита рассматривается в комплексе с агрофоном.

Далее в статье мы будем разбирать имазамокс и имазетапир не как «два похожих гербицида», а как два разных инструмента принятия решений: где достаточно одного действующего вещества, когда оправдана смесь, и в каких ситуациях ALS-схема начинает создавать больше рисков, чем пользы.

С чего агроном начинает выбор: поле, сорняк и риск — а не действующее вещество

В поле выбор между имазамоксом и имазетапиром начинается не с «что взять в канистре», а с короткого внутреннего диалога: что растёт сейчас, что вылезет потом и какую цену я заплачу за ошибку — в этом сезоне и в следующем.

Первый шаг — «прочитать врага». Агроному важно не только перечислить виды сорняков, но и понять их стратегию: это одна дружная волна или поле будет «фонить» всходами после каждого дождя. Если сорняки вышли массово и их можно закрыть по листу в ранней фазе — решение будет одним. Если же банк семян велик и ожидается вторая–третья волна, в логике выбора сразу появляется критерий длины почвенного плеча и риска последействия.

Второй шаг — «посмотреть под ноги». Имидазолиноны (ALS-ингибиторы) — это не просто контакт по листу, у них есть почвенная составляющая, а значит почва становится соавтором результата. Важнее всего два параметра: влага и pH. Без влаги почвенный «экран» не включается полноценно — часть эффекта остаётся только листовой. А pH определяет поведение остатка: на слабощёлочных и щёлочных почвах риск carryover для чувствительных последующих культур, как правило, выше, поэтому любое решение по «долгоиграющим» схемам нужно принимать с оглядкой на севооборот.

Третий шаг — «проверить окно по фазам». ALS-гербициды бьют по точкам роста, и это означает простое правило: переросший сорняк — это уже другой объект. Если двудольные ушли в крупную фазу, нарастили восковой налёт или сорняк в стрессе, эффективность падает, и у агронома возникает соблазн списать провал на «качество препарата». На практике чаще виноваты фаза, стресс и условия обработки.

Четвёртый шаг — «взгляд за горизонт». Выбор гербицида сегодня фиксирует свободу манёвра завтра: что вы планируете после бобовых — зерновые, подсолнечник, рапс, свёкла, овощи — и каковы шансы попасть в неблагоприятный год (засуха, холодная осень, мало осадков). Поэтому агроном мысленно сравнивает два риска: недобить сорняк сейчас vs получить последействие и потерять культуру в севообороте.

И только после этого появляется «техника исполнения»: качество воды и рабочей жидкости, наличие солей жёсткости, адъювант, стресс культуры (жара/холод/гербицидная нагрузка), прогноз на 7–14 дней. На этом уровне один и тот же действующий компонент может дать диаметрально разный итог — потому что вы покупаете не «канистру», а систему условий на конкретном поле.

Дальше мы разложим это решение на две отдельные логики — где имазамокс работает как более «быстрый» и управляемый инструмент, а где имазетапир оправдан за счёт почвенного плеча и ширины контроля — и соберём итоговую карту выбора под тип засорённости, почву и севооборот.

Имазамокс: где он логичен

Имазамокс — это выбор агронома, когда задача решается быстро по вегетации, а в голове уже стоит второй фильтр: не испортить севооборот из-за длительного последействия. Его сила — в том, что он хорошо работает в «сценарии одного захода», если вы попали в фазу сорняка и поле не требует длительного почвенного экрана.

Зелёная зона начинается там, где засорённость сформирована в основном однолетними и они ещё «молодые»: точка роста доступна, листовой аппарат тонкий, темпы роста высокие. В таких условиях имазамокс логичен как инструмент, который выключает сорняк из конкуренции именно тогда, когда бобовые особенно уязвимы — в начале вегетации, до смыкания рядков. Если поле даёт одну дружную волну и вы понимаете, что культура дальше сама «додавит» остатки, имазамокс обычно выглядит наиболее рационально.

Важный практический критерий — фаза. Для ALS-ингибиторов критично работать по сорняку, пока рост идёт через активные меристемы. Как только основные двудольные перерастают, начинают «запечатываться» воском/пыльной кутикулой или уходят в стресс, вы получаете типичную картину: рост вроде бы остановился, но через время сорняк частично восстанавливается. Поэтому в зелёной зоне имазамокс — это всегда про ранний заход, а не про «догонялки» в конце окна.

Ещё один маркер «логичности» — структура проблемы. Если вы видите, что поле не «фонит» волнами, а основная масса уже взошла, имазамокс даёт управляемый результат. Но если вы заранее понимаете, что сорняки будут идти сериями после каждого дождя, тогда одного листового удара может не хватить — и имазамокс превращается либо в первый шаг, либо в решение только для части спектра.

Жёлтая зона — это ситуации, где имазамокс остаётся рабочим, но требует дисциплины по технологии: ранняя фаза, хорошее покрытие, корректная подготовка воды, и часто — партнёр по баку (или второй проход) по регламенту культуры. Типичный пример: когда двудольные ещё в нормальной фазе, но часть видов «уплотняется» (воск/опушение/перерастание) или смесь сорняков слишком разнородна по биологии. Здесь логика не в том, чтобы «долить дозу», а в том, чтобы собрать схему, где имазамокс закрывает свою часть, а остальное закрывается корректно другим подходом.

Красная зона для имазамокса — это не «плохой препарат», а не тот сценарий. Когда на поле доминируют многолетники с мощной системой возобновления, либо сорняки уже переросли, либо есть основания подозревать снижение чувствительности к ALS (повторение одной группы год за годом, выжившие растения без явных ошибок внесения), ставка на имазамокс как на «единственный гвоздь» становится рискованной. В таких случаях правильнее менять стратегию (ротация MoA, комбинации, агротехника), а не пытаться «дожать» проблему одним и тем же механизмом действия.

Дальше мы отдельно разберём, где логика меняется в пользу более «длинного плеча» иного профиля, и почему иногда без другого решения (или смеси) вы либо не закроете спектр, либо потеряете управляемость рисков.

Имазетапир: где он неизбежен

Сразу снимаем типичную путаницу: в этом разделе речь только про имазетапир, а не про имазапир. Это разные действующие вещества, и в практике их нельзя «подменять словами» — особенно когда дальше начинается разговор про последействие и севооборот.

Логика выбора имазетапира появляется не тогда, когда «нужен самый сильный», а когда агроном понимает: одной листовой истории не хватит. Если имазамокс чаще берут как быстрый и относительно “короткий” инструмент под ранние волны, то имазетапир выбирают за более выраженную способность работать через верхний слой почвы и держать поле в условиях, где сорняки идут не одной волной, а серией «приходов» по погоде.

Первый сценарий, где имазетапир становится почти неизбежным, — это поля, которые «фонят» неделями. Ты снимаешь видимую волну, а затем после каждого дождя или полива получаешь новую порцию всходов, и понимаешь: если сейчас поставить ставку только на короткий контроль, то к смыканию рядков поле снова начнёт зарастать, а окно для безопасной коррекции уже будет закрываться.

Второй сценарий — высокий банк семян и неоднородная засорённость по микрорельефу. Здесь проблема не в том, что сорняки «сильные», а в том, что их будет много и долго: часть прорастает сразу, часть ждёт влаги, часть — прогрева. В таких условиях имазетапир воспринимается как покупка времени: он снижает вероятность того, что агроном будет вынужден заходить второй раз в междурядья, когда техника занята, а погодное окно узкое.

Третий сценарий — когда культура по объективным причинам медленно закрывает междурядья. Чем дольше почва остаётся «открытой» солнцу, тем больше шансов у поздних волн сорняков забрать свет и влагу ровно в тот момент, когда бобовые формируют потенциал урожая. Здесь имазетапир — это не про «добить то, что видно», а про то, чтобы не дать вырасти тому, что ещё не показалось.

Четвёртый сценарий — когда агроном видит, что даже при хорошей первой обработке имазамоксом поле не удержится до смыкания рядков без дополнительного шага. В такой логике имазетапир становится способом сократить количество проходов, но это всегда сделка: меньше техники в поле сейчас — больше требований к дисциплине по севообороту и условиям применения.

В «жёлтой зоне» имазетапир остаётся рабочим, но перестаёт быть “простым”. Если почва сухая в верхнем слое, культура в стрессе или окно по фазам уже поджимает, то агроному приходится думать не только «что выбрать», но и как не превратить выбранное в проблему: здесь важны и тайминг, и аккуратность по условиям, и понимание, что иногда правильнее не «усилить дозой», а усилить стратегией (партнёром в баке или вторым шагом другим механизмом действия).

Отдельная типовая ошибка — пытаться компенсировать сложную ситуацию тем, что имазетапир «дольше живёт в почве», и поэтому «вытянет всё». Если сорняк уже перерос оптимальные фазы, а поле заходит в летнюю жару, длительность сама по себе не спасает: вы можете получить и недоконтроль, и усиление селекционного давления на ALS, и лишний риск по последействию — то есть сразу три минуса вместо одного.

«Красная зона» для имазетапира начинается там, где план севооборота или почвенные условия делают его последствия слишком дорогими. Если в ближайшие сезоны в планах есть культуры, известные как чувствительные к остаткам ALS-гербицидов, или если условия года и почвы повышают риск затяжного распада, агроном может честно признать: «Да, по сорнякам он был бы логичен, но стратегически я не имею права так закрывать поле». В таких случаях решение — не героизм, а смена подхода: ротация механизмов действия, дробная схема, механика, работа по банку семян на горизонте нескольких сезонов.

Мини-чеклист перед тем, как включить имазетапир в схему

• Сорняки идут волнами? Я реально ожидаю 2–3 «прихода» всходов, или проблема в том, что первая волна уже переросла?
• Поле “фонит” банком семян? Есть признаки, что без почвенного экрана я не удержу чистоту до смыкания рядков?
• Культура в росте? Она сейчас активна и способна нормально переносить ALS, или находится в стрессе (холод/жара/переувлажнение/вредители)?
• Почвенные условия “без сюрпризов”? Я понимаю риски по распаду и возможному последействию именно на этом типе почвы и в этой погоде?
• Севооборот на 1–2 сезона вперёд согласован? Нет ли впереди культур, где остатки ALS могут стать критичным ограничителем?
• Есть ли план Б? Что я делаю, если контроль окажется неполным: партнёр в баке / второй шаг другим MoA / механика?
• История ALS на поле известна? Я не «закрываю глаза» на риск резистентности, если ALS применяли регулярно и уже были недоборы по контролю?

Когда нужна смесь: логика «один не держит, второй опасен — что делать»

Решение о применении смеси никогда не начинается с желания «усилить» гербицид. Для агронома это всегда попытка найти рабочий баланс между скоростью контроля, длительностью защиты и рисками для севооборота. Смесь имазамокса и имазетапира — это не способ сделать ALS-ингибитор сильнее, а инструмент управления временем, когда биология поля не укладывается в возможности одного действующего вещества.

Имазамокс даёт быстрый и предсказуемый листовой удар по первой волне сорняков. Имазетапир, напротив, ценен своим почвенным «эхом», которое удерживает поле от повторных всходов. Смесь становится логичным решением тогда, когда первая волна уже вышла и требует немедленного контроля, но при этом агроном понимает: банк семян ещё не исчерпан, и без экрана поле начнёт «фонить» через две–три недели.

Типовой сценарий — смешанная засорённость с растянутыми волнами. На поверхности уже есть чувствительные двудольные и однолетние злаки, но прогноз и история поля говорят о поздних всходах амброзии, канатника или щирицы. Чистый имазамокс в такой ситуации решит задачу лишь частично, а чистый имазетапир может быть избыточен и опасен для следующей культуры. Смесь позволяет закрыть первую волну быстро, а затем удержать поле в чистоте до смыкания рядков, не заходя в максимальные дозы почвенного компонента.

Отдельная логика смеси — управление последействием. Если севооборот напряжён и через год планируются чувствительные культуры, полная ставка на имазетапир становится слишком рискованной. Тогда агроном использует имазамокс как основной листовой инструмент и добавляет минимально допустимую дозу имазетапира лишь для создания «мягкого» почвенного экрана. Это компромиссное решение: защита растягивается во времени, но почва не превращается в проблему для следующего сезона.

При этом смесь не является универсальным решением. Комбинация двух ALS-ингибиторов не исправляет ошибок тайминга. Если сорняки переросли оптимальные фазы, имеют выраженный восковой налёт или доминируют многолетники с развитой корневой системой, добавление второго компонента из той же группы не даст хозяйственной эффективности. В таких случаях требуется смена механизма действия, а не усложнение баковой смеси.

Отдельный риск — ALS-резистентность. Поскольку и имазамокс, и имазетапир работают по одной мишени, их смесь не решает проблему устойчивых биотипов. Если поле уже «не слышит» имидазолиноны, комбинация лишь усилит селекционное давление, ускоряя потерю эффективности всей группы HRAC 2.

Практика показывает, что основные ошибки при работе со смесями связаны не с самими молекулами, а с самонадеянностью. Попытка «собрать всё в одном баке», игнорирование состояния культуры, жёсткой воды или погодного стресса часто заканчивается фитотоксичностью и разочарованием. Особенно чувствительны к таким экспериментам нут и чечевица, где цена ошибки выше, чем потенциальная выгода от расширенного спектра.

В итоге смесь выбирают не ради силы, а ради управляемости. Это инструмент тонкой настройки, который работает только тогда, когда агроном ясно понимает, какую задачу решает каждый компонент и какие риски он сознательно принимает. Если этой ясности нет, смесь перестаёт быть стратегией и превращается в лотерею.

Где ALS начинает ломать технологию: резистентность, последействие и ошибки мышления

Проблемы с ALS-ингибиторами почти никогда не выглядят как «вчера работало — сегодня нет». В поле это начинается как тихий провал: сорняк не падает быстро и «красиво», а дольше держится зелёным; отдельные растения будто бы «переживают» обработку; к концу сезона появляются очаги выживших там, где раньше было чисто. Это не «плохая партия» и не «не та вода» как единственная причина. Чаще это следствие накопленного селекционного давления, когда одним и тем же механизмом действия мы год за годом отбираем и размножаем тех немногих, кто изначально переносил ALS-стресс лучше остальных.

Самая опасная реакция на этот момент — попытка «дожать дозой». Интуитивно кажется: раз стало слабее — надо дать больше. Но если в популяции уже есть устойчивые биотипы, увеличение нагрузки ALS не «возвращает прошлогодний контроль», а ускоряет замещение: чувствительные исчезают быстрее, а устойчивые остаются и дают семена. Параллельно усиливается вторая сторона проблемы — почвенный след. Чем выше нагрузка ALS, тем выше шанс, что последствия выйдут за рамки текущего сезона и начнут ограничивать решения по следующей культуре. Так из попытки спасти «сегодня» рождается технологический долг на «завтра».

Эта ловушка подпитывается иллюзией ротации. На уровне закупки кажется, что «мы чередуем»: один год один продукт, другой год другой, иногда смесь, иногда иной бренд. Но если внутри остаётся один и тот же механизм действия (HRAC 2), то для сорняков это не смена правил, а продолжение давления той же мишенью. В таких схемах особенно опасно, когда ALS повторяется в разных культурах севооборота — под разные задачи и в разные окна — но всё равно «бьёт» в одну точку. В итоге поле живёт под постоянным прессингом одной группы, и устойчивость перестаёт быть вероятностью — она становится закономерностью.

Carryover (последействие) в этой цепочке — не отдельная «неудача», а логическое продолжение тех же решений. Имидазолиноны чувствительны к среде: скорость разложения зависит от свойств почвы и от того, как складывается сезон по влаге и температурному режиму. Если год сухой, если микробиологическая активность в почве снижена, если условия удерживают молекулу в доступной форме дольше обычного — риск последействия растёт. И тогда попытка «закрыть волны сорняков химией» превращается в ограничение по следующей культуре: поле чистое сейчас, но свободы манёвра дальше становится меньше.

Поэтому грамотная работа с ALS начинается не с вопроса «что налить в бак», а с вопроса «какую технологию я строю на горизонте 12–24 месяцев». Агроном держит в голове минимум три слоя: историю поля (как часто ALS применяли и какие виды начали «проседать» по контролю), паспорт почвы (реакция, тип, органика — как среда будет удерживать и разлагать действующее вещество), и план ротации (есть ли впереди культуры, которые чувствительны к остаткам). Это не «страховка ради страховки», а управление риском до того, как он станет видимым в виде изреженных всходов или деформаций у последующей культуры.

Важно понимать и ещё одну вещь: попытка лечить первые признаки резистентности «косметикой» — например, оставаться в HRAC 2, но чаще смешивать или менять бренды — обычно только откладывает развязку. Смеси и партнёры могут быть полезны как тактика текущего сезона, но они не отменяют селекцию устойчивости к ALS, если технология продолжает жить на одной мишени. Здесь ключевой признак правильного мышления — способность вовремя признать: проблема не в том, что «сорняк стал злой», а в том, что мы слишком долго давили на одну и ту же точку, и пора менять архитектуру контроля.

Граница, где ALS перестаёт быть помощником и начинает ломать технологию, проходит не по названию действующего вещества и не по «модности» схемы, а по степени интеграции. ALS остаётся мощным инструментом, пока он встроен в систему: с осознанной ротацией механизмов действия, с учётом почвенно-климатических ограничений, с готовностью решать часть задач не только одной химической группой. Как только ALS становится способом «закрывать все дырки» — устойчивость и последействие начинают работать против хозяйства одновременно.

И главный вывод для практики: у ALS есть окно применимости, и его нужно защищать. Если вы видите тихий провал, не пытайтесь «перекричать» его дозой и не успокаивайте себя сменой бренда. Остановитесь и пересоберите логику: где реально требуется ALS, где нужен партнёр с другим механизмом, где важнее сохранить свободу севооборота, чем получить иллюзию «идеальной чистоты» здесь и сейчас. Эта дисциплина и отделяет устойчивую технологию от цикла, в котором эффективность медленно уходит, а риски накапливаются.

Итоговая карта решений: как собрать рабочую схему и не сломать технологию

Если убрать все торговые названия и оставить только агрономическую логику, выбор ALS-схемы в бобовых всегда сводится к одному вопросу: что именно вы хотите купить — контроль «здесь и сейчас» или управляемость системы на 1–2 года вперёд. Имазамокс, имазетапир и их комбинации — это не взаимозаменяемые варианты, а инструменты с разной ценой во времени. Итоговая карта решений начинается не с культуры, а с оценки поля.

Шаг первый — характер засорённости. Если поле «быстрое»: преобладают однолетние виды, волна всходов компактная, сорняки в ранних фазах — базовый листовой контроль закрывает задачу. Если же поле «растянутое»: сорняки выходят волнами, есть риск повторных всходов до смыкания рядков — появляется соблазн длинного почвенного действия, и именно здесь возрастает цена ошибки.

Шаг второй — почва и влага. На почвах с хорошей биологической активностью и нормальным увлажнением ALS ведут себя предсказуемо. В условиях дефицита влаги, низкого гумуса или замедленного разложения любое усиление схемы начинает работать дольше, чем вы рассчитываете. Это не «плохо» и не «хорошо» — это ограничение, которое надо учитывать заранее.

Шаг третий — севооборот. Если через год или два в ротации стоят чувствительные культуры, цена «длинного» решения резко возрастает. Если ротация допускает ALS-нагрузку — свободы больше. Вся карта решений держится именно на этом треугольнике: засорённость × почва × следующий шаг севооборота.

Культуральный разрез: как читать карту решений

Горох. На большинстве полей горох логично начинать с мягких схем. Он относительно рано закрывает междурядья и чувствителен к фитотоксичности в стрессовых условиях. Имазамокс здесь — рабочая «база», когда задача решается первой волной. Имазетапир оправдан только там, где поле реально «фонит» и нет жёстких ограничений по следующей культуре. В противном случае он быстро превращается из решения в источник риска.

Нут. Нут хуже прощает ошибки, чем горох. Его рост медленный, стресс в ранние фазы отражается на всей вегетации. Поэтому логика здесь ещё осторожнее: приоритет — минимальная нагрузка, точное попадание в фазу, отказ от избыточного почвенного остатка. Чем суше регион, тем выше цена агрессивных ALS-схем.

Чечевица. Это культура, где ALS — инструмент тонкой настройки, а не грубой силы. Любое усиление схемы должно быть оправдано биологией поля. Здесь особенно важно помнить: если смесь или длинное действие не критичны — они чаще вредят, чем помогают.

Соя — как читать всю статью правильно

Соя — культура, где ошибки в работе с ALS стоят дороже всего, потому что здесь сходятся сразу несколько факторов: стресс чувствительности, азотфиксация и узкое окно безопасных фаз. Именно поэтому соя — лучший «лакмус» для проверки логики всей технологии.

Ключевая зона — фазы V1–V3. В этот момент растение одновременно наращивает листовой аппарат и формирует симбиоз с клубеньковыми бактериями. Любой стресс — температурный, водный или химический — бьёт не только по видимой части растения, но и по будущей способности фиксировать азот. Это важно понимать: визуально соя может «отойти», а потери по азотфиксации вы увидите только позже.

Где имазамокс на сое логичен. Когда поле контролируемое, сорняки в ранних фазах, а погода стабильна, имазамокс даёт прогнозируемый эффект с минимальным вмешательством в физиологию культуры. Это выбор агронома, который ставит во главу угла стабильность и управляемость.

Где имазетапир становится риском. Как только задача «удержать поле» начинает перевешивать вопрос стресса культуры, появляется соблазн усилить схему. Но именно на сое длинное ALS-действие чаще всего совпадает с неблагоприятными условиями — жарой, засухой, слабым развитием корневой системы. В этот момент риск фитотоксичности и подавления клубеньков становится системным, а не случайным.

Где лучше уйти из ALS вовсе. Если соя заходит в фазу обработки уже ослабленной, если поле неоднократно видело ALS в предыдущие годы, если есть признаки «тихого провала» по сорнякам — добавление ещё одной ALS-схемы редко улучшает результат. В таких условиях уход в альтернативные механизмы действия и разнесение нагрузки по времени часто даёт лучший экономический итог, чем попытка «удержать чистоту любой ценой».

Именно поэтому соя — это финальный тест всей логики статьи. Если ваша схема на сое выглядит аккуратной, понятной и не требует оправданий — значит, вы правильно прочитали и предыдущие разделы. Если же для сои приходится делать исключения и «надеяться, что пронесёт», — технология уже работает на грани.

Итог. ALS-ингибиторы — мощный инструмент, пока они используются осознанно. Итоговая карта решений — это не выбор между имазамоксом и имазетапиром, а умение вовремя понять, когда инструмент работает на вас, а когда вы начинаете работать на его последствия. Чем раньше агроном видит эту границу, тем дольше технология остаётся устойчивой.

Финал: что делать дальше

Если вы дочитали до этого места, значит, вы уже думаете как технолог: не «чем обработать», а как сохранить управляемость поля и севооборота. И это главный вывод по ALS в бобовых. Здесь легко выиграть один сезон и так же легко «подписаться» на последствия — поэтому любые решения по имазамоксу/имазетапиру и смесям всегда проверяйте через призму последействия и плана культур на 12–24 месяца вперёд.

Чтобы этот контроль был не на словах, а в технологии, держите под рукой материал по планированию ротации: статья про севооборот. Она помогает заранее увидеть, где гербицидный выбор сегодня может ограничить культуру завтра — и как этого избежать без лишних потерь по чистоте поля.

Важно: любые рекомендации по гербицидам сверяйте с регламентом конкретного препарата и культуры, а решения по «длинным» схемам всегда принимайте с учётом последействия и будущих культур в ротации.